» » «Я помню начало Великой Отечественной»

«Я помню начало Великой Отечественной»22 июн 2018 Просмотров: 380

Городская юношеская библиотека №3 постоянно пополняет краеведческие фонды фотографиями, документами из семейных архивов старожилов Мелеуза. Недавно свои рукописи с воспоминаниями о первых днях Великой Отечественной войны в библиотеку принёс Клим Николаевич Фёдоров. 

«Самые горькие мои воспоминания - из военного детства. В июне 1941 года мне было всего четыре года, но, как ни странно, хорошо помню самые первые дни войны. Потом и военные, и послевоенные годы были тоже нелёгкими, но страшнее дней конца июня 41-го я не знаю.

Мой отец, Фёдоров Николай Павлович, 1909 года рождения, уроженец Фёдоровского района Башкирии, кадровый офицер Красной Армии, служил в 4-й танковой дивизии отдельного разведбатальона, часть №9401. 

В конце мая 1941 года отец приехал в очередной отпуск на родину, в деревню Новосёлки с женой и младшими детьми из пограничного города Белосток Белорусской ССР (сегодня - территория Польши), недалеко от известной Брестской крепости. Мне было четыре года, сестре - шесть лет. Старший Пётр остался в приграничном городе заканчивать учебный год. 14 июня отцу пришла срочная телеграмма с требованием вернуться в часть. В тот же день он с семьёй выехал на место службы. 

Прибыв на место дислокации своей части 21 июня, в субботу, во второй половине дня, сразу же отрапортовал о своём прибытии. До следующего дня отцу разрешили отдохнуть с дальней дороги. 4-я танковая дивизия, где служил отец, имела на вооружении 450 танков «Т-34», считавшихся тогда новейшим достижением военной техники. Дивизия базировалась в пригороде г. Белостока, нацеленная для боевых действий в западном направлении. 

22 июня рано утром, в 4 часа, к нам в окно три раза постучал посыльный из штаба. Мать вопросительно посмотрела на отца.

- Это сигнал боевой тревоги, - коротко обозначил он.

Старший лейтенант Фёдоров быстро оделся, захватив вещмешок со сменой белья и сухим пайком, выбежал из дома. А в небе уже стоял гул от летевших над городом на восток вражеских бомбардировщиков с фашистской свастикой. Слышались взрывы - бомбили центр города Белостока. В то утро мы последний раз видели отца.

Так для меня и многих моих соотечественников началась Великая Отечественная война. Через два часа к нашему дому пришла машина из воинской части. Солдаты передали моей маме, Марии Дмитриевне, записку от мужа, где он просил быстро собраться и вместе с семьями других военнослужащих эвакуироваться на восток, в город Чкалов (сегодня - г. Оренбург). В записке отец просил в дальнейшем дать достойное образование детям. Солдаты помогли собраться и погрузили вещи, посадили маму с нами, тремя детьми, и доставили на железнодорожную станцию. Мы видели, как зенитные орудия ведут прицельный огонь по вражеским самолётам, не давая им бомбить станцию с подъездными путями. Недалеко горела бензозаправочная станция, городские постройки.

Первый состав поезда из десяти двух-

остных товарных вагонов был уже заполнен эвакуирующимися и вскоре тронулся на восток. Как только этот состав выехал за пределы Белостока, он был разбомблён. 
Нас посадили в шестой из десяти вагонов второго товарного состава. Мама сильно прижала нас к себе и долго не выпускала. Плакала ли она - не помню. Вспоминается только, как я чувствовал бешеный стук её сердца. И, до этого момента, в суматохе, ничего не понимавший, вдруг осознал - случилось что-то страшное. Жутко ещё было и потому, что рядом нет отца. Меня всегда успокаивал вид его военной формы и уверенный взгляд. 

Во время следования состава нас постоянно бомбили вражеские самолёты. Бомбили и стреляли во всё, что двигалось. Мы часто останавливались, поезд гасил огни и приглушал топку, чтобы не стать мишенью для фашистских бомбардировщиков. Инстинктивно ища защиты в ближайших оврагах и лесопосадках, многие женщины с детьми выбегали из вагонов. Их тут же «косили» сверху фашистские лётчики. Мама тоже один раз пыталась бежать, спрыгнув из вагона, но, увидев, как рядом ранило женщину и ребёнка, передумала. При обстрелах нас, детей, мама почему-то прятала под перину, которую кто-то умудрился взять в дорогу. Конечно, сейчас мы понимаем, что это не спасло бы от смерти. Но тогда… Тогда все были сильно напуганы, страх и ужас сковывали сознание, и мы интуитивно искали хоть какой-то защиты. Двигались только по ночам, без огней. Так проехали горящий Минск. На шестые сутки при подъезде к станции Барановичи попали под массированную бомбардировку. 

Мой старший брат Пётр, которому было тогда одиннадцать лет, от ужаса и страха, в панике, спрыгнул из вагона и убежал, не понимая, куда и зачем бежит. После вражеского налёта он пришёл в себя и долго искал вагон, а нашёл его по сундуку, который из-за тесноты в вагон не вместился и высовывался из дверей, не давая их плотно закрыть. 
На восьмые сутки пути ночью на наш состав налетел поезд, идущий сзади, но с большей скоростью и тоже без сигнальных огней. От удара восьмой и девятый вагоны состава сошли с рельсов и упали под откос. Расцепить искорёженные вагоны и спасти людей было некому. Из двух составов в живых остались только одиннадцать семей. Оба поезда двигаться дальше не могли, и женщины с детьми стояли на железнодорожных путях. В предрассветной тишине они услышали приближение ещё одного состава, движущегося на восток по левой колее. Машинист заметил людей и, притормозив, дал возможность организовать экстренную посадку. 

Мы были голодны, напуганы. По низинам вдоль железнодорожного полотна стелился холодный утренний туман. Но больше всего хотелось спать. Мама на скорую руку, кое-как надела на нас тёплые вещи и как могла, успокаивала. Хорошо, что чемодан с тёплой одеждой удалось спасти. Два раза его выбрасывали из вагона из-за элементарной нехватки мест для людей, и оба раза мама его подбирала. Она не выпускала чемодан из рук, боясь потерять вещи детей. Какая-то житейская мудрость подсказывала ей правильные решения. А было моей маме в ту пору всего-то 29 лет. Мы все, взрослые и дети, жались кучкой друг к другу. Считали, наверное, что так теплей и безопасней. Какой мерой можно измерить подвиг тех матерей, спасавших детей?!

На десятые сутки пути наш состав выбрался из зоны боевых действий и прибыл на станцию города Смоленска. Наконец-то все почувствовали себя в безопасности. Нас накормили, оформили каждому проездные билеты в разные области и города. Когда наша семья прибыла в г. Куйбышев (сегодня - г. Самара), по радио передали, что Смоленск занят немецкими войсками. Маму это известие сильно напугало, и она приняла решение ехать с нами, детьми, не в 
г. Чкалов, а на свою родину - в село Новосёлка в Фёдоровском районе Башкирии. 

Здесь мы и выросли. Старший брат Пётр окончил школу с золотой медалью, затем  - Московский педагогический институт и работал педагогом в Томской области. Старшая сестра Галина после школы окончила Уфимский электромеханический техникум связи, трудилась техником связи на Мелеузовском сахарном заводе. Я - младший из детей - окончил Уфимский индустриальный техникум, затем Куйбышевский инженерно-строительный институт им. А. И. Микояна и работал до выхода на пенсию на Мелеузовском молочноконсервном комбинате начальником отдела капитального строительства.

Уже давно закончилась война, но все те годы, особенно первые дни военных действий, хранятся в памяти. Иногда по ночам слышу прощальные слова отца, мамин голос, оглушающий взрыв снарядов, лязг вагонов. Со звуками приходят ощущение смертельного страха, постоянного голода, желание прижаться к маме и заплакать. Но вдруг понимаю, что сам уже отец и дедушка, что нет войны и можно спокойно спать. Память, воспоминания на склоне лет всё чаще возвращают меня в военное детство. А ещё - болезненное осознание того, что не помню лицо отца и до сих пор не знаю его судьбы. Мои поиски пока ничего не дали. Конечно, он погиб в начальные дни войны, ведь его дивизия одна из первых встретила мощный напор врага. Но знаю точно - отец погиб геройски, защищая Родину и свою семью. 

Эту историю я когда-то рассказал своим детям, а теперь - и своим внукам».

Материал подготовлен работниками городской юношеской библиотеки №3.