Легенды Мелеузовского края: о д. Малошарипово рассказывает краевед Ильнур БАЙГИЛЬДИН

   Как и для любого из нас, малая родина-это особенное место. Место, куда тебя тянет. Иной раз так сильно, что бросая все дела, планируешь туда поездку, вспомнить и побродить по тем местам, где в том или ином уголке остались твои воспоминания и, тогда они становятся еще яснее, когда ты оказываешься на этом самом месте, будто все это было только вчера.

   Для меня таким местом на земном шаре является небольшая деревня Шарипово (д. Малошарипово, - ред.), раскинувшая свои дворы недалеко от города Мелеуз башкирского края. Основанная в середине 18 века Шарипом Ибрашевым, деревня здравствует и по сей день. Еще живет, еще «дышит», хоть и имеет тенденцию оттока населения. Пустующие дома через каждый двор  явно говорят об этом. Но город рядом, и дорога от него подведена к каждому дому. А если это так, то деревня будет жить и дальше. Исчезают те населенные пункты, которые отрезаны от цивилизации, не имеют сносных дорог и прочих удобств.

   Сегодня я вместе с читателем пройдусь по родной деревушке и ее окрестностям, вспомню места, названия, интересные события. Ведь первые  5 лет жизни и становления прошли именно здесь.  Да и сейчас там бываю, но уже достаточно редко. Может быть, когда отрезок жизни начнет клониться к завершению и наступит старость, я вернусь вновь в свой двор и доживу свой век именно здесь. По крайней мере, мне так хотелось бы.…Но до этого еще  далеко, и я рад, что у меня есть время и здоровье, чтобы пройтись по ее улочкам, а не только  рассказывать об этом.

   Осматривать окрестности буду не один, а приглашу с собой некоего воображаемого старца. Такого, без которого не обойтись. Названия некоторых местностей и  интересные к ним сводки остались в памяти именно таких старцев, и я постараюсь перенять их знания себе, чтобы они не исчезли совсем. Итак, многое уже потеряно и забыто.  Называть своего спутника я тоже буду просто Старец.

  Неторопливо мы начинаем свой путь с главной улицы деревни. Я помню, она раньше называлась улица Дружбы (ныне она переименована). Улица пересекает всю деревню от начала и до конца. От нее отходят влево и вправо переулки, часть которых выходит к реке Нугуш, а другая к параллельно расположенной улице. Каждый дом история жизни, в каждом кипит и кипела жизнь. Так мне диктуют воспоминания, почти в каждом доме я побывал в детстве, когда еще жил постоянно в этой деревне. Старец толкнул меня в плечо и указал на неброский дом, заросший бурьяном и давно потухшим светом в окнах. Он прав, дом брошен на произвол судьбы, хозяева покинули этот мир, а потомкам он может когда-то и будет нужен, но не сейчас. И таких домов через двор. Стоят в мрачном окружении неухоженных кустов сирени и черемухи. Лишь соседние жилые дома вселяют в них нотку теплоты, озаряя их дворы, вечерами, домашним светом из окон,  донося рассеянную освещенность в эти темные палисадники. Что греха таить, и мой двор в этой деревне давно уже переведен в разряд так называемых дач, посещаемых только в сезон. Но он не покинут, а лишь временно оставлен в одиночестве. Каждый уголок мне в этом дворе знаком. Вот растет огромная вечнозеленая красавица-ель, которую в молодости посадила маленьким саженцем моя мать. А вон то место, где стоял деревянный столб, на верхушке которого я часто сидел в детстве и ждал возвращения бабушки, отлучающейся по деревенским делам: за коровой, или в магазин. Помню я и Тузика, нашего пса, единственную живую душу в последние года, охранявшую наш двор круглый год. Как же он ловко перемахивал через забор, на столбе которого я и сидел. Как же безумно было его жаль, когда он бесследно исчез со двора в один из зимних дней. Помню тот трепет в душе, когда приехав проведать и покормить его, мы не обнаружили его на привычном месте…

   Старец стоял на краю грязной, закиданный навозом и мусором котловины, и осуждающе качал головой. Когда-то здесь, прямо посередине деревни было небольшое красивое озеро, с красивыми ветвистыми ивами. Мать рассказывала, что в молодости они здесь купались. Вода была мягкая и прозрачная. В мои детские года это озеро тоже «вошло», но уже с вырубленными деревьями и мутной водой, где водились только лягушки и змеи. А сейчас оно вовсе исчезло, оставив после себя грязное обнаженное дно. Такая тенденция наблюдается во всех деревнях после строительства водохранилищ, и беспечности местных жителей, в виде вырубки деревьев, уничтожения родников и захламления мусором. По окраинам деревни были раскинуты еще несколько небольших озер, но и в них уже давно отсутствует жизнь. Помню случай из далекого детства, когда в печатных изданиях фигурировало одно из озер, как место пристанища гигантского змея. Будто-бы кто-то из местных жителей увидел огромную рептилию, переползающую из кустарниковых зарослей в это озеро. Были даже энтузиасты, приехавшие замерить след, оставленной на земле этой змеей. Расчет длины змея их впечатлил. Корреспонденты взялись за перо и газеты запестрели  о неком чудище в Шариповских озерах. По мне так это очередная криптозоологическая прибаутка. Больше этого змея никто и никогда не видел. Конечно, бывали в мире случаи, когда нерадивые хозяева выпускали своих питомцев (удавов, питонов и даже крокодилов) в ближайшие  реки, болота, когда те достигали крупных  размеров и начинали приносить немало хлопот в квартирах…

   Дворы идут за дворами, приближая конец деревни, за которой проглядываются огромные вековые осокоря-черные тополя. Роща из этих деревьев раскинулась в живописном месте, у подножия горной гряды на берегу реки Нугуш. Старец сидел у ближайшего осокоря и впал в глубокие думы, видимо пытаясь что-то вспомнить. Через мгновение он восторженно воскликнул и рассказал историю этой рощи. Оказывается у этого места есть свое название-Асырау, что в переводе с башкирского языка означает ухаживать, присматривать. Старец поведал, что наши предки высаживали здесь деревья, и чтобы они росли без явных повреждений за ними приглядывали. Роща была большая, посередине было озеро. Бывало, что лошади и коровы терялись в лабиринтах лесных  дорог этого места, и их приходилось подолгу искать. Сейчас же роща поредела, проглядывается насквозь, и только деревья-великаны помнят прошлые времена. Но до сих пор эти берега остаются любимым местом отдыха жителей деревни.

   Мы прошлись по берегу реки ниже по течению и оказались в местечке под названием Сукай-таш. Это место своего рода деревенский пляж, в летние жаркие дни не умолкающий от визгов детворы и всплеска воды. А название это место получило благодаря каменному изваянию, выступающего на склоне горы. А виды, какие открываются с этого уступа, вся окрестность как на ладони. Хорошо проглядывается мощный край горной гряды, не дающий серебряной реке отклониться в сторону, и вечный союз воды и камня в этом месте образуют одно из самых живописных мест в округе. Но все же время берет свое и часть каменного «балкона» обрушилась, скатилась по склону и оказалась на дне реки в виде огромной каменной глыбы. Местная ребятня нашло ему применение, используя в качестве трамплина для бросков в воду.

   Река вырывается из горного прижима, листья нардосмий, этаких водных лопухов, ласкаемых слабым течением создают иллюзию: будто-бы машут «рукой» на прощание удаляющейся водной глади. Старец, улыбаясь, тоже машет реке вслед. В этой части деревни также имеются интересные места. По правому берегу реки, чуть в отдалении высится гора под названием Сарык-таш (Овечья гора). Расположенные хаотично  белые глыбы горной породы создают впечатление  пасущейся отары овец. Но овец там нет, а вот на змей наткнутся здесь проще простого. Причем не безобидные ужи нашли там пристанище, а самое настоящее гадючье племя. Эти самые камни-овцы служат им отличным укрытием. Не раз я натыкался на них, прогуливаясь на той горе. Для меня лично любые змеи это эталон уважения. Они мне всегда нравились. И не нужно говорить, что они уродливые и бесполезные. Скорее наоборот. Приносят очень много пользы, в том числе и человеку. Вспомните хотя бы борьбу с грызунами, зачастую  зараженных различными опасными заболеваниями, и незаменимый змеиный яд, используемый в медицине. Что касается укусов, то змея никогда первой не нападет на человека. Люди в основном сами виноваты в том, что змеи бросаются на них. А причина явная угроза их жизни, человек сам пытается змее навредить, она защищается, как и любой живой организм. И то кусает уже только тогда, когда пути отступления уже нет. А прежде, чем укусить, змея издает предупреждающие звуки в виде шипения, и даже уже при броске, гадюка первый удар обычно делает холостым. Ядовитые клыки гадюк складывается, как перочинный ножик, и они часто расправляют их тогда, когда предупреждения не подействовали на потенциального обидчика. А стоит вам сделать шаг в сторону, тут же конфликт закончится, и гадюка уползет по своим делам, а вы пойдете своей дорогой.

   На противоположном берегу от Сарык-таша раскинулась роща, называемая местными Муллагарсы (Мулла кырсыны). Как видно из названия это были владения местного религиозного человека-муллы. В те времена роща была большая, посередине леса располагались поляны с сочной травой, служившие хорошими сенокосными угодьями. У муллы стоял здесь летний домик, куда в теплое время года он переезжал вместе со своей домашней живностью. Старец ловко ориентировался в лабиринтах троп  рощи. Каждый куст и дерево явно ему были знакомы. Невольно возник вопрос: а не он ли тот самый мулла? И в ту же секунду глупость мысли растворилась: не может человек столько жить…Просвет впереди предвещал скорый выход из леса. Мы выбрались на открытую поляну, на берегу реки. Шум переката радовал слух. Река здесь усиливала свое течение, когда-то здесь водилась форель. Наверное, не зря, рядом расположенную гору назвали Багыра-тау (багыр на башкирском языке означает форель), гора, у подножия которой резвилась форель. Но это лишь одна из версий, а как оно на самом деле было, даже Старец не смог ответить. Река, обогнув гору, побежала дальше, к деревне Арасланово, основанной батыром Арсланом Аккуловым, отцом небезызвестного Кинзи Арсланова, сподвижника Емельяна Пугачева и боевого товарища Салавата Юлаева. Но это уже другая история.

   Мы оставляем берега реки и идем к перелескам, заметных издали. В этих местах деревья стоят небольшими группами, разделенные между собой полями. Каждый колок имеет свое название: вот рядом друг с другом раскинулись две небольшие рощи с простыми названиями Бабай (старик) и Абий (старуха) кыуак. Они названы так в народе в шуточном порядке. На самом деле их настоящее негласное название Сяскан агас (высаженные деревья). Их сажали люди вокруг деревни для защиты от пронзительных ветров и снежных наносов. Вокруг Шарипово не было тогда высокорослых деревьев, были просто небольшие кустарниковые заросли.

   Старец повел меня к краю вытянутого  лесного массива. Это место мне хорошо знакомо, еще с детских времен. Здесь на опушке леса мы с бабушкой собирали землянику, шиповник и калину. Вот и сейчас эти самые заросли калины растут на своем месте. Название этому месту Суска-курян (кабанья осока). Часть леса заболочена и захвачена зарослями осоки. Ранее лакомится осокой наведывались сюда кабаны, их видели здесь часто, поэтому и пошло такое название. Я люблю прогуливаться вдоль этого леса, и мы со Старцем обошли его вокруг. Взойдя на пригорок, решили немного передохнуть, благо лежавшее у березки большое бревно, манило к себе. Рядом располагался большой муравейник, жители которого неустанно были чем-то заняты: кто-то ремонтировал и надстраивал общий дом, кто-то вереницей по муравьиной тропе таскал всяких беспозвоночных вредителей леса, оказывая, таким образом, ему неоценимую услугу. Глядя на них, я вспомнил, как много лет назад в этом лесу наткнулся на очень редкого жука, который уже давно числился на страницах Красной книги. Имя ему жук-олень. Это крупный вид, при первой встрече я даже слегка опешил, мне никогда не доводилось их встречать. Огромный самец, длиной около 7 см шурша в прошлогодних листьях, двигался вглубь леса. Меня поразили его «рога», увеличенные верхние челюсти. Жаль в то время у меня не было возможности его сфотографировать. Уже намного позже мне удалось по памяти определить его вид. С тех пор жук-олень более мне не попадался  на пути.

   Мы идем дальше, к небольшому колку под названием Картя кыуак, дословно переводимый  как  «кустарник для забора». Как поведал Старец, а ему его отец, здесь рос ровный молодой лес с прямыми стволами. Кто-то приглядел их и использовал как жерди для строительства забора. Они идеально подходили для этого. И жители деревни стали наведываться сюда именно с этой целью: заготовить жерди, да поровнее и подлиннее. Я подошел к краю зарослей, углубился внутрь, но кроме кривых хилых кустов и низкорослых деревьев ничего не обнаружил. Наверное, их сильно угнетали в свое время, и они «эволюционировали» в слабые кривые деревца, стали никому не нужны и наконец-то оставлены в покое.

   Нижняя улица деревни тянулась вперед, и она указывала нам путь дальше. Куры беспечно купались в пыли, а домашний кот, сидя на заборе, любознательно уставился на наши движущиеся фигуры. Волей-неволей наш взгляд касался довольно высокой горы, расположенный  вдали от деревни. С этой горой я знаком с детства по рассказам бабушки. И она стала как бы для меня запретной, можно сказать я побаивался ее, старался не приближаться к ней. Бабушка рассказывала, что на вершине той горы есть большое заболоченное озеро, в глубинах которого обитает Аждаха, то есть Дракон. И появляется он только тогда, когда начинается сильная гроза, когда день становится похож на ночь. Часто бывало, что во время таких гроз огромная черная туча двигалась именно от этой горы в нашу сторону. Бабушка говорила мне: «проснулся аждаха, быстрее в дом». Как уж тут не поверить. И я любознательный и напуганный пулей залетал в дом, и сквозь слегка отдернутые занавески поглядывал на небо, но очередное страшное сияние молнии заставлял меня в страхе задернуть шторы. И я верил, что это буйствует дракон в небесах, и, наверное, молился про себя, чтобы он нашу деревню обошел стороной. И уже после грозы ярко светило Солнце и всего этого как-будто не было. Я обходил дом и смотрел на эту гору, а она мрачно стояла на своем месте. Конечно же, сейчас я ее исследовал  вдоль и поперек. Ни озера, ни дракона не нашел, зато выявил множество других интересных фактов о ней, достойной отдельной статьи. Официальное ее название гора Кленовая, а башкиры близлежащих деревень называют ее Бяля-тау, что означает Беда-гора. 

    Вечерело. Старец уже устал, и мы двигались по направлению к его дому. Лишь в одном месте мы немного задержались, мой провожатый встретил односельчанина. Это означало, что старики неторопясь постоят, поговорят, поделятся деревенскими новостями. Я стоял и слушал, как они простыми наречиями родного языка обмениваются последними событиями. В ожидании конца беседы мне пришлось терпеливо ждать и оглядывать окрестности. Случайно мой взгляд остановился на обезображенной металлической конструкции, напоминающую детскую карусель, и тут же нахлынули детские воспоминания. Это была та самая карусель, единственная в деревне, возле которой кружилась почти вся деревенская детвора, в том числе и я. Тогда она была исправная, правда грубо собранная каким-то кустарным сварным мастером, но свою функцию карусели выполняла отлично. Как же много детских дней было «прокручено» на ней. А сейчас кто-то оттащил ее от прежнего места, и лежит теперь она на новом месте никому не нужная, мятая, брошенная.…И видимо, в скором будущем будет она сдана на металлолом, пройдет через плавку и появятся в хозяйствах людей новые вилы и лопаты. Грустно.… Отведя взгляд от карусели, мой взор зацепился за изгородь детского садика. Подойдя к забору, вспомнил по памяти приблизительное расположение игровой площадки, где мне в детские года также приходилось проводить время. Вот здесь была песочница с грибком. И как-то неосторожно, когда мне было года 4, я задел новенькой невзрачной детской кепочкой о край крашеного грибка. Яркая красная краска заляпала мою кепку. Помню свое огорчение, ведь мама купила  эту кепку совсем недавно, и я ее любил, берег ее. Но получилось, как получилось. Краска так и не отстиралась до конца, и мне пришлось так и проходить в ней малые детские годы. К слову, эта кепка до сих пор лежит в старом деревенском доме, в сундуке. И когда я беру эту миниатюрную детскую кепочку в руки, то самое поблекшее красное пятно, спустя десятки лет, до сих пор навевает на те воспоминания…

   Старец окликнул меня по имени, и мы бодро зашагали последний отрезок пути. У калитки его дома мы немного задержались, поговорили. Заходить на вечерний чай не стал. Мгла стелила землю, одинокие фонари неярко заступили на свое ночное дежурство. Старец, махнув на прощание рукой, запер калитку на щеколду и исчез в доме. Один за другим погас свет у него в окнах. Я поднял голову к небесам. Ярко светили звезды, угадывались контуры некоторых созвездий. И только одна из них-Северная звезда указывала мне путь дальше. Да, мне нужно на север, именно там находится мой следующий природный объект, достойный внимания моих читателей…

Ильнур БАЙГИЛЬДИН,

мелеузовский краевед.

Фото автора.