Памяти мелеузовского адвоката Владислава Блохина

Память

Мой кумир мысли

«Жизнь мёртвых продолжается в памяти живых».

Цицерон.

В наши дни, когда в судебных прениях ежедневно произносятся однообразные скучные и не всегда убедительные речи, особенно актуальными стали слова, высказанные когда-то Н. П. Карабчевским: «От внешней стороны речи требуется художественная цельность и целесообразная законченность».

Искусство ораторской речи в профессии адвоката отчасти дело творческое. Адвокату необходимо владеть логикой изложения и рассуждения, ораторскими приёмами, методами убеждения. Появившиеся в результате Судебной реформы 1864 года состязательность сторон, открытость и гласность позволяли присяжным поверенным и ходатаям производить свой «театр действий» в уголовных судах. Но тогда не было чётких понятий адвокатской этики, существовал невысокий, на мой взгляд, ценз на вступление в профессию, а в судах обеспечивали защиту исключительно специалисты мужского пола, достигшие 25 лет. Женщины же получили возможность вступления в присяжные поверенные лишь в июне 1917 года. Но увы, о мастерстве и ораторских приёмах российской присяжной адвокатуры сегодня мы можем узнавать только из сборников и очерков, сочинений отдельных авторов, более точным из которых является К. К. Арсеньев - один из родоначальников российской адвокатуры, председатель Совета присяжных поверенных. Он владел изящной словесностью, а его выступления украшали эффектные тирады.

Важность ораторского искусства в соответствии с судебными реформами выражается в необходимости образного и яркого судоговорения. Ведь судебные реформы, проведённые в 2000-х, обеспечены большей открытостью и прозрачностью правосудия благодаря цифровой современности, позволяющей узнавать о ходе рассмотрения дел через информационные ресурсы, где доступны картотеки дел, и дающей миллионам людей возможность по видеотрансляции, даже не находясь в самом судебном процессе, наблюдать, как мастерски адвокат апеллирует в заседаниях, или наоборот.

Очень важно, чтобы тебя не только заметили, но и услышали. Ведь зачастую к монотонной юридической лексике суды относятся с безразличием. Все устали от примитивных словосочетаний, буквальной теории и однотипных скучных выступлений. А вот умение говорить красиво, лаконично, последовательно и ярко - талант, и дан он не каждому.

Помню, как в середине 2000-х годов, в свои 19 лет, готовясь стать адвокатом, пришла получать юридический опыт в местный районный суд. Работая секретарём судебного заседания, я слышала много выступлений адвокатов, обращала внимание на их поведение в ходе процесса. Со временем влюбилась в эту профессию ещё больше и видела себя в будущем только адвокатом. И мои наблюдения свидетельствуют, что адвокаты, пришедшие из обвинения и правоохранительных структур, однозначно отличаются от других. У адвокатов-«дезертиров», с учётом их предыдущей профессиональной деформации, наблюдалась тенденция монотонных заученных выступлений, причём одна и та же речь в прениях могла быть идентичной и звучать сразу из уст нескольких адвокатов.

Но в памяти навсегда с тех времен остались выразительные, грамотные и интересные выступления только одного адвоката, который обладал универсальным, критическим складом ума, был идеальным гуманитарием и острым аналитиком, с первых слов вопроса оппонента уже видевшим «корень зла» в этом вопросе. Наблюдать за его выступлениями и суждениями было просто отдельным эстетическим удовольствием. Судебных заседаний с его участием я ждала, как премьеры какого-нибудь хита, всегда с восторгом слушала его речевые обороты, демонстрировавшие логическое мышление, и уже после процессов, на «послевкусье», разбирала в протоколах судебных заседаний философию фразеологизмов, которыми он пользовался мастерски, на отлично, иногда вводя в продолжительные раздумья не только всех участников процесса, но и самого председательствующего. Речь идёт о Владиславе Евгеньевича Блохине.

Один из первых процессов в суде, когда я была секретарём, оглашался приговор в отношении мальчишки, которого брали под стражу в зале суда за кражу сельскохозяйственного скота. Для меня это тогда было настолько неожиданно, что я, растерявшись, расплакалась вместе с этим мальчишкой, когда в это время прокурор, поправляя свой китель, с улыбкой получал моральное удовлетворение.

«Но ведь это совсем несправедливо, Владислав Евгеньевич? Он же совсем ещё ребёнок», - вытирая руками слёзы, обратилась я к адвокату Блохину после процесса. «Эх, киса! Мы с вами абсолютно чужие на этом празднике жизни», - подавая мне носовой платок, констатировал адвокат, процитировав фразу из сатирического романа «12 стульев».

В разных судебных процессах В. Е. Блохин пользовался афоризмами и изречениями писателей, политиков, философов, а иногда - красивыми речевыми оборотами из кино. Помню приводимые им цитаты Цицерона: «Через сомнения приходим к истине, уважаемые», «Добродетель состоит в защите людей», «Даже у разбойников есть свои законы». И вся фразеология, которую мы можем слышать в кинофильмах «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», снятых по романам И. Ильфа и Е. Петрова, иногда саркастически звучала в судебных заседаниях, что придавало процессам определённый шарм. Например, когда Блохин аккуратно сказал прокурору: «А я ведь тоже думал, что всю контрабанду делают в Одессе, на Малой Арнаутской улице». В другой раз он обратился к подставному свидетелю обвинения с вопросом «Знаете ли вы подсудимого?», и тот в ответ «выдал» лишь минутное молчание, а Владислав Евгеньевич продолжил: «Кто он, по-вашему? Может быть, гигант мысли, отец русской демократии и особо приближённый к императору, нет?»

На всех судебных заседаниях мой мозг, как губка, впитывал всё самое интересное и крылатое из уст Блохина. Все его считали гуру ораторства, и, безусловно, равных ему не было, по крайней мере в том суде, в котором я тогда работала. Иногда даже позволяла себе повторять его коронные «па».

Пройдёт ещё четыре года, я стану адвокатом, и вот с Блохиным мы уже коллеги. Он никогда не будет скупым на советы, будет всегда твердить мне, что человеческое общество связано и построено на общении, без него никуда, что так устроена жизнь. Он заверял, что я добьюсь больших успехов не только в специфике адвокатской работы, но и в личной жизни, учёбе, если научусь хорошо говорить. Излагать мысли красиво, доходчиво, чётко, увлекательно, интересно, уверенно держась перед аудиторией. Если научусь привлекать внимание не только своим внешним видом, но и манерой речи. И если буду стремиться быть высокоинтеллектуальной, эрудированной как в литературе, так и в искусстве, науке, политике, тогда, заверял он, меня безусловно будет ждать успех.

После мы будем вместе ещё много рассуждать и спорить, устраивать дебаты, проводить работу над ошибками и шутить. После заседаний я буду бежать к нему в кабинет, чтобы поделиться мыслями о сложном судебном процессе, а он мне задаст свой очередной вопрос «с подковыркой»: «Что же ты, Вера, до сих пор не знаешь, почему Адам не развёлся с Евой?» «Нет, - отвечу я. - И почему же?» «Да потому, что Адам не нашёл адвоката!» - засмеётся он мне в ответ.

Пройдёт ещё несколько лет, и ковидные времена навсегда заберут моего кумира мысли в его всего лишь 58 лет в другую обитель, и я начну скучать. После я как-то буду выступать с такой речью в Верховном Суде, что прокурор всё же отложит в сторону гудящий мобильник и обратит свой каменный взор на меня, а глухой потерпевший будет слушать внимательнее любого из судейского состава. И мысленно комментирую этот факт словами Остапа Бендера: «Похоже, Вера, удар состоялся, заседание продолжается…».

И уже на оглашении, обуздав обвинительный приговор так, что он был отменён, и гордо поднимая со лба копну своих каштановых кудрей, торжественно подытожу: «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели, лёд тронулся!»; «Теперь командовать парадом буду я!»

Вера МЕНЧИКОВА,

адвокат Адвокатской палаты Республики Башкортостан,

член Башкирской Республиканской коллегии адвокатов

(Мелеузовский районный филиал).

Фото из архива Блохиных.

На снимке: В. Е. Блохин.